Category: спорт

Category was added automatically. Read all entries about "спорт".

500 америк

Перевод одного старинного документа, посвященного мастеру фехтования короля Арагона Иоанна I.

Документ, где фигурирует этот мастер фехтования я не так давно упоминал в одной своей заметке об истории не совсем испанского фехтования - того, что существовало на каталонском и, возможно, окситанском. Среди разных вех истории фехтования на Балеарских островах и в Каталонии, - как тех, что я упомянул, и тех, что упустил, - этот документ занимает странное и особое место.
На всякий случай, - дабы читатели не слишком очаровывались, а затем разочаровывались, - замечу: перевод носит любительский характер, в нем возможны серьезные ошибки и огрехи. Я и так, и эдак крутил его и разные варианты, но все же до конца не могу быть уверен, что сделал все правильно.
Я, некоторым образом, зациклился на этом тексте, долго ходил вокруг да около, и решил решить проблему радикальным образом. Не будучи ни в коем случае специалистом по данному языку и региону, я решил перевести текст на старо-каталонском и постарался сделать это настолько точно и въедливо, насколько вообще способен. Надеюсь, теперь этот текст перестанет мозолить мне глаза, и я к нему наконец-то начну относиться поспокойнее.
Collapse )
500 америк

Впечатления от оружия

Впечатления от оружия
Недавно в нашем японском музее открылась новая выставка. В основном выставки посвящены пропагандистской гравюре. Есть неизбежные нэцке.
Зато выставили мечи из музейного собрания. Несколько довольно боевого вида клинков. Особенно интересен о-дачи.
140 см. Очень длинная и ухватистая рукоять. Довольно крупная стальная цуба. Производит впечатление боевого оружия - и резко контрастирует
с изящными катанами и вакидзаши с небольшими рукоятямим коротким клинком и изящными укращениями.
500 америк

Веерная защита

Веерная защита

В "Трудно быть богом" описывается странная техника фехтования, которой пользовался Румата Эсторский - веерная защита. До сих про поклонники Стругацких и люди, настроенные более критически, спорят о том, возможна ли вообще такая штука, как веерная защита. Разумеется, у Стругацких описана довольно-таки странная, даже невероятная техника, которая держит атакующих на расстоянии или успешно выводит их из строя, работает непрерывно и надежно. Правда, в итоге и она не помогла герою.

Collapse )

Collapse )
500 америк

Большие перемены-5. Часть вторая, вступительная.

Большие перемены-5. Часть вторая, вступительная. (Как всегда, переношу из фейсбука.)

Давно я не продолжал эту серию, но нужно с чего-то начинать. Сегодня выскажусь кратко: это больше пища для размышлений, чем готовые выводы. Итак, вопрос, к которому очень сложно было подойти и, по правде сказать, даже теперь подойти непросто - вопрос о том, почему наиболее значимые трактаты по Дестрезе и  работы по фехтовальным системам, восходящим к рубежу XVI-XVII веков, еще наблюдаются в начале XVIII века, но затем уходят в прошлое. Старое фехтование сходило на нет постепенно: немцы вполне находили его рудименты еще и в XIX веке. Да, тогда еще кое-кто фехтовал на длинных мечах в старой манере, хотя посторонним это казалось странным . Кое-что долгое время оставалось и от старинных французских и испанских систем в XVIII столетии. Но все же, если присмотреться к процессу уходу старого и господства нового фехтования, начало или, как минимум, первая треть XVIII века - явный водораздел. Сама тенденция наметилась гораздо раньше.

Здесь есть несколько скользких моментов. Во-первых, о фехтовальщиках и системах фехтования тех веков мы знаем по письменным источникам. А в таком практическом искусстве или ремесле количество специалистов или практикующихся куда больше, чем число известных нам школ и мастеров, и тем более - трактатов. До сих пор история фехтования - во многом история книг по фехтованию, сборников приемов, подчас отдельных систем, история анекдотическая, история курьезов, история знаменитостей, история спорта и развлечений. Но в гораздо меньшей степени - это история документальная, история большой массы людей. История преступности только местами касается этой сферы. Поэтому, хотя архивисты находят самые любопытные материалы, от конспектов курса фехтования до зафиксированных экзаменов, эти ограничения все еще накладывают свой отпечаток на всю область исследования. Так что, пока речь о книгах и книжной культуре.

Collapse )

500 америк

Большие перемены - 5. Самая скользкая тема. Часть первая, предварительная.

Большие перемены - 5. Самая скользкая тема. Часть первая, предварительная.
Дуэль в специальной литературе издавно предстает явлением в жестких рамках. Ее так и называют порой - ритуализированная агрессия. Сложнее дело обстоит с фехтованием как практичным искусством: где и в каких его вариантах заканчивается ритуал и набор внешних формальных ограничений, и начинается фехтование, очищенное от него? Дескать, вот есть ритуал и формализм, а вот жизнь во всем ее многообразии. Ритуал - тема излюбленная для психологов, и в эти дебри я не берусь заходить. Гусыня, описанная видным психологом, придумывающая себе "комфортный" и "безопасный" ритуал для уверенности в дне настоящем, - может статься, и правда сродни человеку. В самом деле, люди нередко ведут себя под влиянием каких-то смутных мотиваций, изобретают себе ритуалы для обеспечения безопасности, и сплевывание через плечо при виде черной кошки - далеко не самый странный пример такого поведения. Ритуал - штука, по-видимому, многообразная; обусловлен он самыми разными механизмами и факторами, далеко не только биологическими. Одно дело "защищаться" от черной кошки, другое - выполнять сумоистские церемонии перед поединком, связанные с культом плодородия, совсем уж третье дело - выполнять определенный порядок действий. Одно дело - молиться перед судебным поединком, и совсем другое - месяц за месяцем обмениваться с недругом формальными вызовами и ответами на вызов, чтобы получить желаемые условия дуэли. Наконец, совсем уж отдельный случай - использовать определенную технику или подход в бою и быть ярым противником других приемов, причем нередко не из соображений практических, а из приличий, представлений о нормах или вкусовщины. Все это связано с ритуалами, все это разные стороны ритуалов, но самое главное - все эти примеры относятся к разным случаям и ситуациям. И, наконец, а что помимо ритуала, что с прагматическим подходом в чистом виде, когда фехтовальщика интересует просто-напросто выживание и победа, а все прочие обстоятельства становятся совершенно неинтересными? Как там вообще обстоит дело с целями и задачами?

תוצאת תמונה עבור ‪judicial duel‬‏

Судебная тяжба перед судебным поединком
Collapse )
500 америк

Большие перемены 4-2. Часть вторая. Кое-что о дуэлянтах.

Большие перемены 4-2. Часть вторая. Кое-что о дуэлянтах.
1480 годом датируется первое упоминание предполагаемого предка рапиры - espada ropera. Однако ни в конце XV, ни в начале XVI веков это оружие не было ни самым популярным средством самообороны и дуэли. Но колюще-рубящие клинки уже становятся отдельным оружием для поединка. Это можно увидеть у Мароццо. Стойки, перемещения и идеи из таких сочинений в сильно переработанном виде появляются в более поздних трактатах.

תוצאת תמונה עבור ‪Marozzo‬‏

Акилле Мароццо, 1536 г.

Именно в XVI веке происходит основная трансформация в мире боевых искусств Европы. Меняется общество, меняются нормы и нравы, - меняются и характерные виды конфликтов. В XVI веке судебный поединок, в том числе среди аристократов, становится все более редким явлением. Зато дуэль нового образца - все более частой. Для судебного поединка нужно было слишком многое: согласие нейтрально настроенного правителя, имеющего право "дать поле", то есть разрешение на поединок и полощадку для него; правильно составленный вызов и ответ на него - нередко к этому процессу подключались юристы-крючкотворы, и обмен вызовами мог тянуться долгие месяцы; после согласия сторон - согласование времени, места, снаряжения, оборудования, оружия, доспехов, участников, организационных вопросов (все это стоило очень больших денег и усилий даже для богатых аристократов); надзор и арбитраж со стороны правителя и судей; наблюдение со стороны уважаемых свидетелей из числа высшей аристократии или правителей же; интенсивная воинская подготовка, иногда целой группы поединщиков с обеих сторон. Список этот - далеко не полный. Он неплохо показывает, насколько трудной затеей был такой "суд", не говоря уже о юридических тонкостях вокруг подобных споров. Такой подход давал определенные гарантии сравнительно честного поединка и арбитража, хотя возможно было всякое Дуэль нового образца была проще: двое противников, нередко две группы из противников и их секундантов с минимумом надзора и организации на каком-нибдь пустынном месте, с минимумом подготовки и простым и понятным всем подбором оружия. И хотя в таких случаях хватало обмана, предательства, различных хитростей и просто нарушения всех условий, такая дуэль была удобнее и стала гораздо популярнее в кратчайшие сроки. Кроме того, она была удобна для более бедной части дворянства и аристократии - не было нужды в колоссальных расходах.


Collapse )
500 америк

Большие перемены - 3

Большие перемены - 3
Если на первый взгляд история фехтования - материя ясно определенная и понятная, то контекст, в котором фехтование развивалось - тема огромная, туманная и чрезвычайно скользкая.  Когда Кастл или Гауглер смотрят на развитие фехтования глазами мастеров фехтования классического и считают это развитие эволюционным, с их точкой зрения все понятно. Сложнее дело обстоит с их оппонентами, исследователями европейского фехтования новой волны. Но даже их точка зрения, - позиция энтузиастов-реконструкторов старинного фехтования, - в общем-то понятна тоже. Для таких историков развитие фехтования - процесс не прямолинейный, процесс полный взлетов и периодов упадка, трансформаций и появления принципиально новых явлений. Грубо говоря, это скорее даже множество разных процессов развития и изменений. Есть фехтование классическое, есть фехтование "ренессансное", есть разные виды оружия и подходы к ним, есть разные типы боевых искусств, принципиально разные по целям и характеристикам: турнирные виды и разные виды боевой потехи (вроде боя на полэксах у барьера), дуэльное фехтование (на рапире), приемы для поля боя, применение оружия для судебных поединков (например, бой на дубинках), приемы самообороны, различные виды спорта, довольно суровые (фехтшуле, например). Разделение фехтования Ренессанса на такие категории произвели уже довольно давно, и в книге Англо основные типы фехтования и боевых искусств Эпохи Возрождения указаны ясно и упорядоченно. Но если сам Сидней Англо - историк Эпохи Возрождения, занимавшийся широким кругом тем от политической истории до книг о турнирах, то большинство специалистов по ренессансному фехтованию (и не только ему) - узкие специалисты, которых интересует боевое искусство в первую очередь. Кроме того, контекст - штука скользкая; надо еще определить, где он начинается, а где заканчивается. В узком смысле контекст этих боевых искусств изучен давно и неплохо. Есть предметы быта, тренировочные снаряды, сведения о залах, площадках и методах тренировки. Есть сведения о теории и практике фехтования, об отношении к боевым искусствам, о статусе преподавателей и адептов. Кое-что известно о повседневной жизни и применении навыков. Дают ли все эти знания мало-мальски ясную и цельную картину? Пока еще никто такой общей картины не составил, включая того же Англо. Задача эта довольно тяжелая. До сих пор история фехтования была скорее вещью в себе. Здесь я попробую взглянуть на хорошо известные темы под чуть иным углом.

תוצאת תמונה עבור ‪Ioachim Meyer‬‏

Иоахим Мейер, протовыпад с рапирой. Жестокая и иностранная техника.
Collapse )
500 америк

Большие перемены - 2 (чуть подробнее о технике)

Большие перемены - 2 (чуть подробнее о технике)
Если присмотреться к стойкам и перемещениям в иллюстрированных трактатах по фехтованию с конца XIV века по примерно третью четверть XVI, обнаружится великое разнообразие подходов. Одни мастера передвигаются на почти прямых ногах и не особенно уделяют внимание проработке стоек, легкости и плавности переходов из одной стойки в другую. Некоторые из них выглядят даже неуклюже, по-деревянному. Касается это не только сравнительно поздних специалистов по шпаге, вроде Сен-Дидье, но и многих мастеров длинного меча, например. Параллельно с теми же "деревянными" воинами существовали фехтовальщики, пытавшиеся максимально эффективно использовать свою гибкость, длину конечностей и рост. Отчасти это верно даже для самого раннего из дошедших до нас иллюстрированных средневековых европейских трактатов по бою на мече и баклере - знаменитого кодекса I.33. В этой книге фехтовальщики если и не используют всю свою длину и гибкость, то во всяком случае демонстрируют множество сложных стоек, требующих наработки, которая позволила бы эффективно применить их арсенал (а без этой наработки, по всей видимости, ряд закрытых стоек привел бы к зажимам и неспособности действовать достаточно быстро и вовремя реагировать).

תוצאת תמונה עבור ‪I.33‬‏

תוצאת תמונה עבור ‪I.33‬‏

Иллюстрации из I.33. Обращает на себя внимание нестандартная постановка ног и рук, очень экономные стойки.

תוצאת תמונה עבור ‪Henry de Sainct Didier‬‏

Система перемещений и захват центральной линии у Анри де Сен-Дидье
И, казалось бы, есть все причины раскритиковать "деревянных" мастеров и их незамысловатые перемещения и действия, когда наряду с ними другие умело используют свой потенциал. Но, как показывает долгая история фехтования, видимо, были у этих фехтовальщиков серьезные причины не перенимать более "техничный" подход. У гораздо более поздних мастеров Дестрезы исходная стойка, почти прямые ноги, узкие переходные стойки и циркульный шаг не были ни ошибкой, ни результатом наивного взгляда на фехтование. За их предпочтениями стояла теория, геометрия и отчасти даже, вероятно, практика - как они ее понимали. Интересно, что до того как Карранса опубликовал свою работу (а случилось это только в 1582, хотя дата составления трактата - 1569), итальянцы, французы (и не только) издали весьма подробные работы, где фехтовальщик стоял на почти прямых ногах, а ходил на небольшое расстояние, активно смещался вбок (хотя и не слишком далеко), и мастеров это нимало не смущало. Спор между Сен-Дидье и Фабрисом, описанный в трактате Сен-Дидье, в этом контексте смотрится особенно интересно: с точки зрения французского мастера, никаких хитростей в теории и практике фехтования нет и быть не может, его отношение к фехтованию как к защите или атаке охраняемого лагеря совершенно оправдан. В трактрате по одиночной шпаге оба фехтовальщика особенно далеко не ходят, но смещаются под углом к центральной линии и основным мишеням - рукам, груди и голове и обходят основное препятствие (меч) тем или иным образом.

תוצאת תמונה עבור ‪Salvator Fabris‬‏

תוצאת תמונה עבור ‪Salvator Fabris‬‏

Стойки и перемещения в пространстве с атаками и контратаками у Фабриса

Фехтование Фабриса - каким оно известно из более поздних источников - было гораздо более мобильным и гибким. Отличительной чертой его были очень сложные стойки и перемещения, требовавшие отдельной наработки и отменной физической формы и выносливости. Складывается впечатление, что спор шел между людьми из разных миров, чей опыт, навыки и знания почти совсем чужды друг другу. Сравение Агриппы, Фабриса, Капо-Ферро, Иоахима Мейера с одной стороны и Каррансы, Нарваэса, Сен-Дидье, Тибо с другой (и к ним можно даже прибавить отчасти Фиоре, Мароццо, Рингека и много кого еще) само по себе лишено смысла. Придать ему смысл может лишь контекст. Почему Мейер приходит в низкие стойки и атакует на более дальнюю дистанцию не только в своем рукописном трактате, но и более поздней печатной
версии? Почему в том же длинном мече этого не делает Рингек, как не делает этого целый ряд немецких мастеров, ведь их ноги лишь слегка согнуты и подходят к противнику они сравнительно близко?

תוצאת תמונה עבור ‪Ioachim Meyer‬‏

Иоахим Мейер

תוצאת תמונה עבור ‪Camillo Agrippa‬‏

Камилло Агриппа

תוצאת תמונה עבור ‪sigmund ringeck‬‏

Рингек
Дело явно не в оружии как таковом: длинным мечом пользуются в обоих случаях. И то же со шпагой и рапирой: можно с примерно теми же вариантами ходить в глубоких стойках и на прямых ногах. Возможно в специфических его характеристиках? В Дестрезе с конца XVII века тоже пользуются новыми рапирами. Так что, едва ли дело в этом. Возможно, одежда или обувь мешает? Вероятно, отчасти так и было, но Иоахим Мейер был современником того же Джакомо ди Грасси. В арсеналах обоих мастеров было двуручное оружие, но разница в стойках поразительная. Итак, если дело не в аксессуарах, не в одежде и обуви, не в оружии, не в разных периодах развития фехтования, то дело в чем-то ином. Первый по-настоящему странный вопрос хочется задать именно насчет техники: дает ли сложная техника выпада (и вообще перемещения в низких стойках) полное преимущество перед хождением на прямых ногах? Складывается впечатление, что одни мастера именно так и думали, в то время как другие считали совсем иначе.
Когда оба фехтовальщика, образно говоря, играют по общим правилам, и никаких принципиальных сюрпризов в перемещениях у них нет и быть не может, то фехтование будет выглядеть на манер трактата Сен-Дидье или книг ряда немецких мастеров: перемещения на прямых ногах, небольшие и принципиальные для успеха техник уходы вбок под небольшим уклоном от центральной линии, атаки со сбивом клинка противника или обходом клинка для вскрытия стойки и поражения конечностей. При бое на встречном курсе, как у немецких мастеров длинного меча, весьма вероятен быстрый обмен ударами и чуть ли не клинч. У Сен-Дидье или де Грасси неизбежно получается этакая позиционная борьба и наработка точности и наиболее надежных коронных техник. У немцев - упор на специфическую технику со сменой лезвий и атаку через клинок противника. Дистанция начала поединка и завершения - сравнительно короткая, но при этом преодолевается с трудом и большим взаимным риском, очень много непредсказуемых ситуаций.
Совсем иначе дело будет обстоять у Фабриса, с его сложными положениями ног и корпуса, многочисленными финтами и необычными переходами из позиции в позицию. Довольно сложное взаимодействие у фехтовальщиков Иоахима Мейера, с их сменой направлений, шагами по диагонали к краю стойки противника, уходом в низкие стойки, инерционностью, активными уклонениями всем телом - и большим риском для обоих бойцов. Но тут следует задать вопрос: а чем вообще опасен выпад и его аналоги? Очевидный ответ - при контратаке или оппозиции со стороны противника фехтовальщик, использующий выпад, легко может насадиться на чужой клинок, подставить глаз, горло или грудь под удар. А при неудачном выпаде - просто не успеет уйти и получит контратаку на выходе или в самой низкой стойке. В тренировочном поединке - это ошибка и проигранные очки, а в реальном - тяжелое ранение или смерть. Это подробно показано у Капо-Ферро и ряда других мастеров. Даже попытка Агриппы во время его прото-выпада, разворачивать назад лицо - это далеко не панацея. А полный уход с линии атаки/контратаки противника как раз в выпаде - очень трудновыполнимая задача.

Besnard1

Беснар, 1653 год, встречный выпад.
Поэтому принципиально иную модель поведения предполагает фехтование де ла Туша. Если посмотреть на целый ряд приемов, его выпад - лишь завершающий штрих в фехтовальной комбинации. В идеале фехтовальщик Филибера де ла Туша вообще не рискует и обеспечивает себе безопасность правильной подготовкой атаки с выпадом. Например, его фехтовальщик сначала связывает противника атакой на верхний уровень, а потом обгоняя на добрый темп полностью уходит в самый низ. При этом он колет в грудь, но сам стелется вдоль земли, а противник остается на практически прямых ногах. И это значит - противник едва ли успеет отреагировать и контратаковать, когда атакующий вернется в стойку. Более того, атакующий может успеть отступить и приготовиться к защите. Это вполне возможный вариант для классического фехтования и систем фехтования, связанных с ним. И в этой же ситуации, на мой взгляд, часть ответа на вопросы выше.
Дело в том, что при атаке есть всегда шанс, что противник нанесет контрудар. Более того, он может нанести удар с серьезным опозданием, после того, как атакующий отступил на несколько шагов и практически разорвал дистанцию и даже приготовился к отражению контратаки. Интересно, что в ряде фехтшуле учитывалась такая возможность, и чистой победой считался не удачный удар как таковой, а удачный удар и отступление, при котором удалось уйти на достаточное расстояние вовремя и за некоторое время не получить удар в ходе контратаки противника. В самом деле: тот факт, что кто-то нанес рану и не получил "сдачи" сразу ничего еще не гарантирует, особенно если противник в принципе способен двигаться и уже готов ударить. Расчет на то, что даже серьезное ранение непременно обездвижит противника, тоже зыбок: сегодня известно, что даже смертельные ранения порой не означали не только мгновенной смерти, но даже не мешали противнику отомстить за себя. Это, в свою очередь, ведет к не вполне очевидному, но в общем логичному выводу: техническое превосходство, блестяще проведенная атака, "безответный" удар и целый ряд тому подобных преимуществ еще не гарантируют победу, выживание или сохранение здоровья в поединке на холодном оружии. И подчас отступление, даже умелое и техничное, все равно не дает гарантий безопасности. Обмен ударами на ближней дистанции, хорошо известный по временам дуэльной лихорадки во Франции, тоже характерен именно непредсказуемостью исхода и крайней степенью опасности. В таких обстоятельствах умение наносить удары, не получая их оказывается всего лишь светлым идеалом. Поэтому испанцы, практиковавшие Дестрезу (во всяком случае наиболее знающие и понимающие в этом деле), демонстрировали разумный подход в общем и целом: их ставка на обход линии угрозы, контроль пространства и клинка противника, стремление во многих случаях обезоружить или парализовать сопротивление, имели под собой серьезные основания. Как разумеется, и похожие идеи у других европейских фехтовальщиков. Де ла Туш и Вермессон предложили свои особенные подходы и решения этих проблем, как и более поздние классические фехтовальщики.

תוצאת תמונה עבור ‪Academie de l'Espee‬‏
Тибо заходит с внутренней стороны стойки с разворотом корпуса и ударом
И все же, даже отличные технические решения, разумная и вполне применимая техническая база, тренированность и хорошие физические данные не давали полной гарантии ни в дуэлях, ни тем более в более хаотичных обстоятельствах военных действий, уличных драк и поножовщин и прочих конфликтов. Тибо, учившийся у испанцев и доведший идею контроля пространства боя практически чуть ли не до крайности, признавал, что в хаотичном бое на холодном оружии, отработки, техники и действия, продемонстрированные в его работе, могут оказаться недостаточными. Того же мнения о фехтовании вообще, видимо, был сам основатель Дестрезы, Карранса, когда в своих диалогах больше делал акцент на принципах фехтования, на его философии, а не конкретных техниках. Собственно поэтому целому ряду специалистов и понадобилась некая отдельная философия фехтования: оказалось, что отдельные навыки и знания, отдельные объяснения и частные случаи ничего сами по себе не гарантируют. Нужно общее решение проблемы. Над идеей тайного удара, волшебной секретной техники, в которую в Европе многие верили, потешался и де ла Туш, и многие другие специалисты. Этот аналог философского камня так и остался в беллетристике и кинематографе. Его можно увидеть в экранизациях "Le Bossu" и даже совсем уже беспомощных поделках, вроде какой-нибудь "Сатисфакции". Живучая идея оказалась. Видимо, если опыт разных мастеров в чем-то и сходился, то это в отстутствии какой-либо панацеи от смертельной угрозы. Самой большой проблемой для сколь угодно подготовленного и одаренного фехтовальщика оставалась эта самая угроза. Недаром Сильвер предлагал проверять фехтовальщика на зрелость и мастерство в рамках принципиально разных поединков, потому что бой с подвыпившим бойцом, хорошо обученным бойцом и смелым бойцом без особых навыков - это не только бой с разными противниками, но и принципиально разные виды конфликта. Тоже своего рода общее решение проблемы - хотя бы с проверкой мастерства.
И вот эти-то разные идеи разных специалистов - от преемников Лихтенауэра до провозвестников классического фехтования приводят меня уже к совсем другой теме. Само по себе фехтование мало что может объяснить в своих же трансформациях, - так, дать намеки на объяснение. Да и само фехтование любой эпохи и любой школы - продукт своего общества, определенной среды, отчасти даже политических обстоятельств, событий и явлений, довольно далеких от тонкостей перемещений и различных техник. Но об этом - после.
500 америк

Большие перемены - 1

Большие перемены - 1

В 1671 году был издан трактат по фехтованию на шпагах. А в 1686 году вышел очередной трактат по фехтованию на рапирах. Это были работы двух французских мастеров - Филибера де ла Туша и Андре Вермессона (сьера де Лианкура). Обе книги были хорошо приняты властями и читателями. Обе книги стали классикой, и историки классического фехтования помнят обоих мастеров и считают их работы эпохальными. А для фехтования предшествующей эпохи обе эти работы стали своеобразным водоразделом, итоговой чертой, после которой все изменилось необратимо, а старое фехтование ушло в прошлое.

Интересно, что принципиальных новинок там было не слишком много. Выпад в том или ином виде был известен задолго до де ла Туша и Вермессона. Оружие было, на первый взгляд, все то же - шпага и рапира. Многие техники, казалось, ничем не отличались от приемов мастеров первой половины XVII, а то и конца XVI века. Но, как говорится, дьявол в деталях. Выпад был тот же, да не тот: "малозначительные" нюансы техники существенно удлинили выпад. Иными словами, фехтовальщик в общем и целом мог атаковать на большем расстоянии противника. Более того, выпад стал гораздо менее статичной техникой: если когда-то он был чрезвычайно опасен для исполнителя и мог легко закончится смертью, а уйти в стойку из выпада было очень непросто, то из нового выпада было уже довольно легко вернуться обратно в стойку, позиция ног и таза и тренированное тело это вполне позволяли. А это значило, что защититься от контратаки и отступить или сманеврировать было легче. В свою очередь фехтование в целом при такой базовой технике становилось более мобильным и скоростным, более взрывным и опасным. Стойки таили большую угрозу, старт фехтовальщика был менее заметен, а возможности скрыть подготовку к атаке и создать сюрприз для противника расширились. Даже если посмотреть на иллюстрации из обеих работ, сама поза фехтовальщика более пластичная и гибкая, чем ее более ранние ренессансные аналоги. Иными словами, тело под влиянием такой техники и сопутствующей тренировки также менялось, а его возможности в целом увеличивались. Но выпад не был единственной атакой: новые школы унаследовали и перешаг разноименной ногой (пассато) в сочетании с новой динамикой тела и идеей выпада. В результате изменился маневр: многичисленные перемещения в сторону по дугам и хордам воображаемого круга стали существенно короче и ближе к центральной линии, они зачастую теперь шли вдоль этой самой линии.

Автоматический альтернативный текст отсутствует.

Выпад у де ла Туша

От прежних идей не отказались еще до конца, но их значимость уже заметно упала. Сами эти идеи и их воплощение тоже стали меняться. И отчасти в этом было "виновно" новое оружие: шпага и рапира нового образца довольно далеко ушли от аналогов начала XVII века и стали поразительно похожи на оружие века XVIII и даже XIX. Оружие было явно более управляемым, маневренным и требовало больших проработки кисти, точности и минимализма в технике фехтования, чем прежде. Новые шпаги и рапиры были явно колющим оружием, и если какой-либо иной удар ими можно было наносить, то в основном секущий, кончиком клинка, вроде старого доброго эстрамасона. Наконец, в результате всех этих перемен стала меняться фехтовальная дистанция и общий рисунок фехтования: более дальняя атака означала более дальнюю угрозу, сложные и новые переходы от одной дистанции к другой, новую подготовку к атаке и существенно другой подход к атаке и защите. Все это было ближе классическому фехтованию, чем даже раннему современнику обоих мастеров - Алфиери. Старые идеи и школы фехтования существовали еще некоторое время. Работы начала XVII века перепечатывались еще и в XVIII. Так было с "Lo schermo..." Фабриса, например. Старые школы еще долго выпускали мастеров старого образца: еще в XVIII столетии мастера могли возводить свою фехтовальную родословную к мастерам и работам прошлого. Так было с Дестрезой. Так было с преемниками некоторых итальянских школ - не только в Италии, но и в Нидерландах и Германии. Но со временем старое уступилo новому.


Автоматический альтернативный текст отсутствует.

Дистанция у Вермессона

Если смотреть на это новое фехтование отдельно, может показаться, что дело только в оружии и постепенном развитии идей, связанных с методом тренировок и определенными техниками. В самом деле: если кто-то придумал более длинный и эффективный боевой шаг и ударом, преимущество будет на его стороне. Когда-то фехтовальщики рубежа XVI - XVII веков были новаторами, они создали более эффективные техники перемещения, приемы и подходы. Ничто не стоит на месте, превзошли и их самих. Но перемены в фехтовании нельзя свести только к развитию разных специальных навыков и видов оружия. Во времена де ла Туша и Вермессона ушло в прошлое не столько прежнее фехтование на рапирах и шпагах, сколько целый пласт другого фехтования, некогда очень и очень востребованного - бой на двуручном мече, фехтование на длинном мече, бой на мече и баклере, бой на дюссаках и огромная масса приемов и техник боя на различных видах древкового оружия. А еще ушла в прошлое практическая сторона фехтования. Фехтования все больше становилось узкоспециальным навыком, вещью в себе, методом ритуализированного поединка с жесткими ограничениями. Если в конце XVI века английский мастер Джордж Сильвер жаловался на засилие итальянской школы рапиры, на то, как забросили традиционные виды оружия, и как это плохо сказывается на навыках, на практическом умении и боевой стороне фехтования, то в конце XVII века эти виды оружия уже почти совсем исчезли. Если посмотреть на арсенал оружия из трактатов по фехтованию середины XVII - начала XVIII века, то там фигурируют обычно наиболее актуальные для военной подготовки виды - пика, короткая пика, флаг, отдельные варианты древкового оружия (протазан, например) и тому подобное. Причем, часть этого оружия - этакий факультатив, вдруг клиент захочет. Ну и, разумеется, реклама мастера и его навыков. Даже наследники более ранней традиции фехтования, вроде Шмидта, в начале XVIII века отказываются от большей части арсенала. Поздние авторы, особенно из военной среды, воевавшие и бывавшие в стычках, не раз потом выражали сомнение в практичности фехтования для военного дела. Или, во всяком случае, нуждались в его адаптации к полю боя.



Предок выпада у Агриппы

Итак, возможно, дело не только в технике и оружии. С конца XVI века видно, как определенные виды оружия, так и подходы к фехтованию стали более узкоспециальными. Рапира в скором времени ставновится оружием дуэлей, признаком статуса и принадлежности к привилегированным слоям общества или определенным привилегированным корпорациям (военным или, как во Франции, официально признанным ученикам Корпорации мастеров фехтования со стажем). В XVII веке постепенно уходят в прошлое такие развлечения, как Фехтшуле, когда в германских городах в центре города огораживалась площадь, и там фехтовали и тренировались признанные специалисты по бою на традиционных видах оружия (среди горожан в особенности). И самое интересно, именно в конце XVII века появляется первый учебник самообороны, поразительно похожий на современные. Его автор Николаас Петтер составляет основательный перечень приемов самообороны (в том числе против ножа), но в учебнике нет места старым видам оружия. Мастер защищается голыми руками. В ряде руководств по самообороне фигурируют также простые и знакомые сегодня приемы и изредка использование подручных средств. Впрочем, в основном этим отличаются агрессоры. В то же время, по-видимому, горожане в Нидерландах отказываются от использования целого ряда видов холодного оружия (кроме, возможно, трости или палки) да кое-кто, возможно, пользуется пистолетом. Неудивительно, что в Новое время голландцы славятся именно своим умением драться. На холодном оружии сражаются либо дворяне (шпага и рапира), либо представители городского дна. Последние устраивают дуэли на ножах. И эти перемены нельзя списать на новшества в сфере фехтования.

Автоматический альтернативный текст отсутствует.

Дистанция у Алфиери, 1640-е

Государство и аристократия в это время старательно ограничивают права остальных сословий на использование холодного оружия, особенно "благодордного". Шпагу или рапиру во многих странах можно носить только дворянам или военным. Изредка отдельным привилегированным лицам. Границы между сословиями становятся куда жестче именно в эту эпоху становления централизованных европейских государств, а в целом ряде стран - абсолютных монархий. Многочисленные ограничения и монополия на занятия, связанные с фехтованием, боевыми искусствами и применением оружия со временем только усиливаются во второй половине XVII века: усиливается лицензирование, ограничивается число мастеров фехтования, урезаются возможности преподавать неофициально и частным образом. Если раньше с поножовщинами и драками на других видах холодного оружия более-менее успешно справлялись лишь в отдельных регионах (например, в Венеции), то теперь настают новые времена, и даже дуэли устраиваются подпольно и так, чтобы не мозолить глаза властям. У государства есть гораздо больше власти над тем, что происходит в общественной сфере. Это, наверное, еще нельзя назвать монополией на насилие, но можно назвать серьезным шагом в сторону такой монополии.

תוצאת תמונה עבור ‪Nicolaes Petter‬‏

Петтер и практическая самооборона, конец XVII века, Нидерланды.

По всей видимости за XVII век произошла смена нравов, и новые поколения европейцев стали как-то иначе относиться к вооруженному насилию, в том числе "потешному". То ли нравы изменились, то ли отношение к насилию со стороны властей, то ли все вместе. Конечно, свой отпечаток наложила на происходящее и Тридцатилетняя война, невероятно кровавая и разрушительная. После такого конфликта, вероятно, многим были не по вкусу грубые забавы с оружием и массовые драки на холодном оружии в городской черте. К тому же, война поменяла нравы, и сам по себе Вестфальский мир 1648 года неспроста считается отправной точкой не только для нового законодательства в сфере ведения боевых действий и отношения к гражданскому населению и военнопленным. Очевидно, произошедшее показало, что нужны некие новые общественные и не только общественные нормы. Наконец, меняется сама общественная сфера, отношения в обществе. В XVIII веке ограничений становится, пожалуй, даже больше прежнего, и возврата к прошлым временам уже нет. Когда в конце XIX, а затем вновь в конце XX векa исследователи обнаруживают старые трактаты, столетиями пылившиеся на полках в библиотеках, уже некому вспомнить, зачем и почему прежним мастерам фехтования нужны такие странные стойки и перемещения, зачем нужны эти странные виды оружия. Все приходится изучать почти с нуля. Но отдельно и по порядку постараюсь написать о всех этих темах уже потом.

תוצאת תמונה עבור ‪fechtschule‬‏

Фехтшуле - упадок в XVII и исчезновение в XVIII веках.

500 америк

О переходном периоде

Давненько тут не писал. Пишу по большей части в фейсбуке, хотя там формат совсем неудобный, и не так много новых материалов. Но чтобы журнал совсем не помер, отмечусь. Давно была мысль написать что-то о переходном периоде в истории европейского фехтования. Приходится он, по-видимому, на середину-конец второй трети XVII века. Видимо, это где-то конец 1650-х и 1660-е годы. Что-то новое проглядывает у Алфиери, но его учебник все еще принадлежит прошлой эпохе. И все же, именно тогда зарождается принципиально новый подход к поединку, новый подход к фехтовальной дистанции, перемещениям, технике и отчасти тактике. Вслед за окончанием этого переходного периода начинается новая эра в фехтовании. Учебники фехтования еще не очень хорошо фиксируют эти изменения, они все еще консервативны. А вот на изображениях дуэлей кое-где появляется новое фехтование. И только позднее, в 1680-е и далее, можно увидеть в учебниках фехтования технику почти что классического фехтования - у Лианкура, например, иллюстрации очень ясно это показывают. Кстати, не исключено, что Дестреза пришла к закату именно в результате появления таких конкурентов. Последние ее мастера приходятся на канун борьбы за "испанское наследство", гражданских войн и смуты. Интересно посмотреть, как на все эти процессы повлияло становление новых более централизованных европейских монархий, завершение Тридцатилетней войны, а самое главное - изменения в европейских обществах, особенно в их отношении к вооруженному насилию. Думается, не случайно именно в эту переходную пору появляются руководства по рукопашному бою и самообороне, поразительно похожие на современные нам книжки по самозащите. Впервые арсенал, представленный там, в основном предназначен для безоружного горожанина или горожанина, пользующегося "мирными" предметами - тростью, палкой, подручными средствами. И совсем уж классическое руководство Петтера появляется примерно в те же годы, когда и фехтование Лианкура.